Главная arrow Новости сайта arrow Интересные новости arrow А.С. Пушкин и неевклидова геометрия
 

Авторизация

Поддержите сайт: яндекс -кошелек 41001467229829
Быстрый хостинг на NVME!

Последние новости
 
Популярное

А.С. Пушкин и неевклидова геометрия

Печать E-mail
(0 голосов)
Автор Administrator   
16:02:2020 г.

Мнение о человеке, как и почти о каждом существе, зависит от того, с какого расстояния на него смотреть. Бенджамин Джонсон


 

А.С. Пушкин и неевклидова геометрия

 

 

 

 

 

 


 

 

Недавно Бог предоставил возможность ознакомиться с отношением поэта к таким передовым в его время разделам математики, как геометрия Лобачевского. Обратился к знакомой Т.А. Чистяковой за консультацией по истории математики, зная, что для неё это знакомая область. Оказалось, что Татьяна Александровна недавно опубликовала статью о Пушкине, затрагивающую интересную мене сферу. Каково было мое удивление, когда я узнал из её публикации о том, что Александр Сергеевич оценил положительно новую, тогда еще только возникшую, геометрию Лобачевского!

180px-lobachevski.jpgpouchkinerussian.jpg

 

На мой взгляд, этот факт требует дополнительных пояснений. Дело в том, что ранее считалось, что в тот период по достоинству оценили труды великого русского математика Николая Ивановича Лобачевского два человека в мире. Это " король математиков" Иога́нн Карл Фри́дрих Га́усс, который сам разрабатывал данную сферу, однако, опасаясь обвинений в безумии не публиковал своих работ. Дело вышло на всеобщее обозрение 1831г, когда Гаусс положительно отозвался о работах Я́ноша Бо́йяи, венгерского математика, который вместе с отцом Фаркашем разрабатывл данный раздел. Они послали свой труд Гауссу, тот заявил, что " Оценить это — всё равно что оценить себя. Потому что всё, что там написано, совпадает с моими собственными размышлениями последних 30 —35 лет на эту тему". При этом, К. Гаусс отметил, что уже видел нечто похожее в работе одного русского. Ясное дело, что Гаусс и Янош выучили русский, чтобы ознакомиться. Янош душевно повреждается на этой почве, ведь его опередили. На 3 года раньше исследование опубликовано Лобачевским. Гаусс, напомним, не афишировал свою деятельность в этом направлении, он высоко отзывался о работах Лобачевского в среде коллег, однако ни одним словом не поддержал русского ученого. Николай Иванович не знал, как оценили его работы зарубежные коллеги. На родине работы Лобачевского не признаны, даже более ученого "травят" российские математики.

И в этой ситуации наш великий поэт и мыслитель А. С. Пушкин, не смущаясь обстоятельствами, вполне однозначно оценил работу великого математика Н. И. Лобачевского. В то время скандал в научном сообществе вызванный публикацией работ русского математика не мог пройти мимо внимания поэта и нашел отражение в его творчестве. Поэт упоминает геометрию: "...Вдохновение нужно в геометрии как и в поэзии". Также вспоминает Паскаля: «Все, что превышает геометрию, превышает нас» сказал Паскаль. И вследствие этого написал свои философические мысли». Геометрия была в то время у всех образованных людей на слуху в связи с публикацией работ Лобачевского, Паскаль же утверждал об аксиомах: " Не вводить без исследования никаких необходимых начал, какими бы ясными и очевидными они ни казались." Развитие неевклидовой геометрии как раз обязано этому утверждению, она сама проистекает из утверждения о неединственности 5-й аксиомы евклидовой геометрии. Таким образом, поэт оказывается третьим (  точнее четвертым, ведь был еще отец Яноша) в мире человеком, способным оценить достижения Лобачевского! Будем надеяться, что Николаю Ивановичу это было известно при жизни и поддержало его.

Татьяна Александровна в своей статье ставит задачу обратить внимание сообщества, интересующегося Пушкиным на большую, чем принято считать сферу его интересов. Можно предположить, что данное обстоятельство связано со спецификой образования исследователей.

Содержание статьи Т. А. Чистяковой охватывает гораздо более широкий перечень вопросов о взаимодействии поэта современным ему научным сообществом, статья опубликована по адресу: http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=581386. Ниже также размещен её текст, копия с вышеуказанного сайта.

 Прот. М. Иванов

_____________________________________________________________________________________________

440px-bendixen_-_carl_friedrich_gau_1828.jpg bolyai_jnos_mrkos_ferenc_festmnye.jpg

 

   

 

  200px-parallel_lines.png 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Чистякова Т. А.


КРУПИЦЫ ПОНИМАНИЯ


Серьезно я обратилась к Пушкину только в середине пятого десятка лет жизни. Хотя и ранее искренне восторгалась, и кое-что читала до этого. Позади – физико-математический факультет и восемнадцать лет преподавания физики в школе. Впереди – работа экскурсоводом Всесоюзного музея Пушкина (ради хлеба насущного). Низкий поклон научным сотрудникам музея за щедрую готовность поделиться опытом. Особая благодарность Элеоноре Сергеевне Лебедевой, мудро руководившей мной на новом пути.

Когда были освоены азы, стало понятно, что филологи и другие гуманитарии часто плохо ориентируются не только в точных, но и вообще в естественных науках. Захотелось, в свою очередь, поделиться знаниями, приобретенными ранее и использовать их на моем новом поприще. Вот только работа экскурсовода ВМП и экскурсионного бюро почти не оставляла времени на осмысление, шел только сбор материала. Библиотеки, архивы, Пушкинский дом, библиотека Академии наук…

Сложности девяностых годов не располагали к обработке материалов. И только когда в результате неудачной операции я почти потеряла голос и работать уже не могла –   дошла очередь до собранного материала. Некоторый опыт уже был, так как в 1987 году журнал «Наука и жизнь» опубликовал мою статью. Эта работа является просто внимательным рассмотрением пушкинского журнала на фоне современной ему научной мысли. Иное дело – преподавание точных наук в Лицее. Наконец собрались воедино и преподавательский опыт, и сам Пушкин. Само по себе это было плодотворно, особенно для меня.


I


По мере вхождения в историю преподавания, возникло возражение распространенному мнению, что Лицей имел сугубо гуманитарное направление. Может, оно возникло потому, что и исследовали-то – гуманитарии? А уж заезженное «учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь» к стилю преподавания в Лицее пушкинского времени не имеет никакого отношения. Как и будто бы лицейские анекдоты о полном неуспехе Пушкина в классах математики и физики.

Серьезный уровень преподавания точных наук не признавался даже тогда, когда в книге Я.К. Грота “Пушкин и его лицейские товарищи” (1889 г.) было представлено воспоминание одноклассника Корфа. Корф писал в 1854 году:  «…читался курс полугимназический, полууниверситетский обо всем на свете, математика с дифференциалами и интегралами, астрономия в широком размере». 

Пушкинисты отмахнулись, что де запамятовал Корф через сорок лет. Нет, не запамятовал! Этому есть документальное подтверждение. При преподавании было принято учениками вести записи в тетрадях за преподавателями. По счастию, сохранились несколько тетрадей одного из самых прилежных одноклассников – Горчакова (по окончании Лицея получившего малую золотую медаль). Тетради в классах преподавателей словесности опубликовывались и неоднократно рассматривались исследователями. Тетради же по классам математики, физики и астрономии не опубликовывались. Более того, к середине 80-х годов, по данным хранителей ИРЛИ, их никто не востребовал с 1920-х годов.

Справедливо замечание Александра Сергеевича: «Мы ленивы и не любопытны». И, добавим от себя, поспешны в выводах.

Я держала в руках эти тетради. Они составлены из 20-30 листов грубоватой бумаги. Одна тетрадь по арифметике, вторая озаглавлена «Физика (продолжение), тетрадь четвертая». На третьей значится «Начертание физической астрономии». Ученики, видимо, во все времена чем-то сходны. Горчаков после текста пропустил три чистых листа и обозначил: «Динамика». К сожалению, даже прилежный Горчаков нигде не проставил даты. Но нам известно, что «Начертание физической астрономии» завершает курс астрономии, следовательно, и записи по динамике относятся к последнему году обучения в Лицее.

Именно эти записи по динамике дают нам счастливую возможность документально оценить уровень математического аппарата и общности тех физических закономерностей, которые были в Лицее.

Далее по тетради Горчакова:


«Движение равномерное

c=S/t c-скорость.

Неравномерное движение-изменение скорости в бесконечно малую частицу времени

Элемент δt (δ-дельта) δS=cδt

Равноускоренное движение, когда скорость арифметическая прогрессия

U-конечная скорость U=gt

Тогда S=1/2gt2 т.к. δS=gtδt и ∫δS=∫gtδt (∫-интеграл)»


Уже впечатляет! Но это еще не все. У Горчакова:


«В переменном движении напряжение ускорительной силы в каждое мгновение еще различимо… Посему, для измерения сей переменной силы в действии, нужно вместо U/t взять дифференциал оных.

Ꝕ (фи)-величина ускорительной силы

Ꝕ=1/2δU/δt, но U=δS/δt δS=Uδt δt=δS/U, отсюда Ꝕ=1/2δU/δS/U=UδU/2δS, но, вместо δU, U=δS/δt, то δU=δ2S/δt получаем Ꝕ=1/2δ2S/δt2

Следовательно,Ꝕ=-+1/2δ2s/δt2=1/2δU/δt=1/2UδU/δS Всеобщие формулы для равноускоренного, равноукоснительного и равномерного движения».


Вот так! Далее следует решение ряда задач, в которых действующая сила переменная, следовательно, не обойтись без дифференциального исчисления. В наше время это материал технического вуза.

Сообщение об интегралах и дифференциалах было сделано частично автором в статье «И в просвещении стать с веком наравне. Преподавание точных наук в Лицее», Альманах «Пушкинский музеум», выпуск № 6, 2014 г. Данный объем публикуется впервые. Но статья написана нечетко, и самое главное утонуло в массе значимых частностей преподавания. Именно из-за этого недостатка статьи мы до сих пор в экскурсиях и статьях находим более всего лицейские анекдоты.

Есть и косвенные подтверждения высокого уровня преподавания точных наук в Лицее. Известно, что в последний год обучения был введен курс военных наук до девяти часов в неделю. Ясно, что преподавание артиллерии, гидравлики, фортификации и.т.п. без должной математической базы невозможно. Это как-то ускользнуло от пишущих о Лицее гуманитариев. Другим косвенным подтверждением является наличие в библиотеке Лицея учебника математики Т.Ф. Осиповского «Курс математики», изданный в 1814 году. В этом учебнике есть раздел прямолинейной тригонометрии, сферической тригонометрии, т.е. свойства сферических треугольников. Более того, есть «Введение в криволинейную тригонометрию». В наше время это уже университетский курс.

Маловероятно, что в библиотеку Лицея попала книга, не имеющая отношения к уровню преподавания математики в нем.

Не этот ли уровень точных наук способствовал и склонности Пушкина к самообразованию? Так написал об этом философ И.А. Ильин: «Пушкин всю жизнь неутомимо искал и учился. Именно поэтому он призван был учить и вести… Он сам был и становился (выделено И.Л. Ильиным) тем, чем он учил быть». А вот признание самого Пушкина:


В уединении мой своенравный гений

Познал и тихий труд, и жажду размышлений

Владею днем моим, с порядком дружен ум;

Учусь удерживать вниманье долгих дум;

Ищу вознаградить в объятиях свободы

Мятежной младостью утраченные годы

И в просвещении стать с веком наравне.


Пушкин и стал одним из образованнейших людей своего времени.


II


Коль скоро о Пушкине, так давно пора перейти к стихам. Из стихотворений, написанных в ноябре 1825 года в Михайловском, Пушкин отобрал пять и послал их П.А.Вяземскому для альманаха «Урания. Карманная книжка любителей русской словесности». В том же письме автор называет их «эпиграммами». На первый взгляд, действительно, Пушкин разбирает, по его словам, «забавный случай». Необходимо полностью его привести.


Движенья нет, сказал мудрец брадатый,

Другой смолчал и стал пред ним ходить.

Сильнее бы не мог он возразить;

Хвалили все ответ замысловатый.

Но, господа, забавный случай сей

Другой пример на память мне приводит:

Ведь каждый день пред нами солнце ходит,

Однако ж прав упрямый Галилей.


Академик М.А. Алексеев в своей монографии  1984 года «Пушкин. Сравнительно-историческое исследование» посвятил этой «эпиграмме» обширнейшую статью. В ней он называет «Движение»  удивительным по своей философской мысли суждением и одним из шедевров русской философской лирики.

Попробуем проследить исследование этого произведения академиком Алексеевым и высказать некоторые свои догадки. В работе Алексеева указано, что Пушкин откликнулся на статью В.Ф. Одоевского в 4-ой части «Мнемозины» за 1825 год «Секта идеалистическо-элеатическая». В ней Одоевский рассматривает творчество ряда древних философов, в том числе элеата Зенона. М.А. Алексеев сообщает, что по черновым записям Пушкина «философ циник» спорит с Диогеном. Под «циником» следует иметь в виду Зенона. Несколько иначе представлен спор двух философов в «Историческом и критическом словаре» Пьера Бейля. Эта книга сохранилась в библиотеке Пушкина. Итак: «мудрец брадатый» – это Зенон, а его оппонент, скорее всего не Диоген, а Антисфен, живший в одно время с Зеноном. Академик подробно разбирает особенности взглядов обоих философов. «Хвалили все ответ замысловатый», по мнению М.А. Алексеева, относится к восторженному мнению Бейля, автора «Словаря», широко распространенного в пушкинское время.

Зенон, живший в 490-430 гг. до нашей эры, был противником опытного познания и отрицал сам факт движения. Внимание к этому спору уделяли выдающиеся философы всех времен от Аристотеля через Декарта и Канта до Гегеля. Именно переиздание «Лекций по истории философии» Гегеля в 20-30-е гг. XIX в. возобновили интерес к аргументам Зенона. Переходя к последним двум строчкам стихотворения, академик Алексеев поднимает оценку всего произведения, он считает, что Пушкин «воспроизводит целую историю европейской науки, намечает будущую научную проблематику, ставит один из самых существенных вопросов гносеологии». И далее: «…в специальной пушкинской литературе еще недостаточно было подчеркнуть, что для Пушкина определение, что такое движение, было не вопросом абстрагирующей логической мысли, но теснейшим образом связывалось с конкретнейшими проблемами научного знания /…/ В истории спора о «движении», как научном понятии, Пушкин занял самостоятельную позицию, сумев близко подойти к важнейшим гносеологическим выводам». Там же им отмечено, что автор стихотворения хотел выразить сущность движения, а не его видимость.

Попытаемся частично восполнить то, что было «недостаточно подчеркнуто», и то, в чем Пушкин занял «самостоятельную позицию». В этом рассмотрении последних строк нам понадобятся некоторые знания по механике и сведения об истории науки. Последняя строчка произведения о «солнце, которое каждый день пред нами ходит», обращает к гелиоцентрической системе окрестностей Земли. Эта система была выдвинута Коперником и опубликована в 1543 году. Сама же работа «Об обращении небесных тел» была запрещена церковью более двух веков с 1616 до 1828 года. Галилей родился более чем через век после смерти Коперника, но был открытым сторонником этой системы, за что поплатился судом инквизиции. У всех на слуху исторический анекдот, о том, что после отречения от своих взглядов, на суде Галилей произнес: «А все-таки она вертится!» Именно на эту мысль наводит Пушкин, дав Галилею определение «упрямый».

Сам же Галилей (жил он с 1564 по 1642 год) в истории науки признан одним из основателей научного естествознания. В первую строчку его заслуг перед наукой ставится введение понятия относительности движения. Исходя из идеи Галилея, уже его последователи сформировали принцип относительности и дали ему его имя.  Позднее он стал называться механическим принципом относительности Галилея, в отличие от принципа относительности Эйнштейна. Суть его заключается в том, что в инерциальной системе отсчета характер движения, а значит и покой, зависят от точки отсчета. Примитивно так: неподвижна Земля, значит, движется Солнце, а если считать неподвижным Солнце, то движется Земля. Не это ли выставляет Пушкин как «самостоятельную позицию» и «конкретную проблему научного познания», как утверждал академик Алексеев. Ведь покой – это частный случай движения. А Пушкин стремится познавать действительность через осмысление движения, а не подменять его чувственным ощущением. Правы оба спорящих в зависимости от того, что принять за точку отсчета.

Пушкин в двух последних строках своего произведения просто блестяще применил принцип относительности Галилея. И тут приходит на память примечание его к своему стихотворению «Подражание Корану». Он заметил: «Плохая физика, но какая смелая поэзия!» В  случае с «Движением» – смелые и физика, и поэзия.

Можно сказать, что здесь Пушкин выступает против вульгарного эмпиризма (эмпириум-опыт) за рационализм (рацио-разум). И это не случайное высказывание. В 1836 г. в «Статье ….. М.Е. Лобанова о духе словесности» Пушкин приветствует: «Теория науки освободилась от эмпиризма, возымела вид более общий, оказала более стремления к единству».

Но это взгляд из нынешнего времени, когда механический принцип относительности излагается в восьмом классе школы на уроках физики. Мог ли знать его Пушкин?! Мог! Этот принцип является одной из основ классической механики. Ее главные законы были сформулированы Ньютоном в «Математических началах натуральной философии» в 1687 году. Преподавание физики и астрономии уже в XVIII веке было невозможно без освещения механики Ньютона.

Профессор физики и математики в Лицее Я.И. Карцов использовал в преподавании ряд учебных пособий. Один из историков Лицея упоминает, что таким был и учебник А.Стойковича. В библиотеке Академии наук сохранился экземпляр книги «Начальные основания умозрительной физики Афанасия Стойковича», изданной Харьковским университетом в 1804 году. Обратим внимание на то, что физика «умозрительная», т.е. рациональная. Афанасий Стойкович был членом многих ученых обществ, в т.ч. Великобританского королевского в Геттингене, Пражского ученого и естественно-исторического в Йене.

Из интересующей нас темы следует отметить, что более 20 страниц автор посвящает обзору истории физики с именами Ньютона, Декарта, Бернулли и других физиков XVII-XVIII веков. В разделе «Явление движения вообще», в параграфе 78 «относительное движение» сообщается: «Движение солнца и земли есть кажущиеся. Чувства показывают нам, что солнце движется, а земля находится в покое. В сомнительных случаях всегда исследовать должно, какое покоится, а какое движется». Это не что иное, как изложение механического принципа относительности на конкретном примере. И у Пушкина в «Движении» – конкретный пример, сходный по существу с примером спора древних философов. Да, Пушкин применил то, чему его учили в Лицее.

Последнее утверждение может вызвать усмешку. Какие принципы относительности и Пушкин? У него в классах Карцова в Лицее были самые низкие отметки! Это, к сожалению, широко распространенное стремление измерить личность Пушкина своими собственными мерками. Но он сам понимал, что он «не такой как все, иной!» Эта «инакость» не ограничивалась высотой поэтического дара. Личность его необозримо широка. Вот что свидетельствовал П.А. Плетнев, хорошо знавший Пушкина на протяжении многих лет: «Природа, кроме поэтического таланта, наделила его изумительной памятью и проницательностью. Ни одно чтение, ни один разговор, ни одна минута размышления не пропадали для него на целую жизнь».


III


«Потребность знать Пушкина как можно шире и глубже во многообразных проявлениях его гения и во всех возможных отношениях к окружающей действительности определяет одну из задач нашего пушкиноведения», – писал академик М.А. Алексеев. Именно этот масштаб личности Пушкина накладывает определенные обязательства на всех, исследующих его творчество. И снова свидетельство академика Алексеева: «Многогранность и всеобъемлющий характер творчества Пушкина, изумительная широта, с которой сумел он охватить своим умственным взором всю современную ему действительность, засвидетельствованы и неоднократно подвергались специальному обсуждению».


Попробуем и мы внести свою лепту в это обсуждение. Речь пойдет об острой реакции Пушкина не только на новости литературной жизни, но и на современные ему проблемы научного познания. В 1855 году П.В. Анненков впервые опубликовал отрывок из статьи Пушкина, озаглавив его «О вдохновении и восторге». Датируется отрывок 1826-началом 1827 года. «Вдохновение есть расположение души к живейшему восприятию впечатлений, следовательно, к быстрому соображению понятий, что и способствует объяснению оных. Вдохновение нужно в поэзии, как и в геометрии». В альманахе Дельвига «Северные цветы» за 1828 год Пушкин публикует без подписи «Отрывки из писем, мысли, замечания». Сохранился беловой автограф. Несколько иначе, но то же: «Вдохновение есть расположение души к живейшему приятию впечатлений и соображению понятий, следственно объяснению оных. Вдохновение нужно в геометрии как и в поэзии». Что же это Пушкин поэзию опередил какой-то геометрией? Датируется отрывок августом-сентябрем 1827 года. Там же представлен еще один: «Все, что превышает геометрию, превышает нас» сказал Паскаль. И вследствие этого написал свои философические мысли».

Из дошедших до нас материалов трудно установить, что именно побудило Пушкина обратиться к геометрии и Паскалю. Но любопытно, что согласно «Словарю Пушкина», он слово «геометрия», кроме указанных трех случаев, не употреблял.

Чрезвычайно важен фон, на котором появились эти высказывания о геометрии, и все это в промежутке от февраля 1826 по август 1827 года. 23 февраля 1826 года на заседании математического факультета Казанского университета Н.И. Лобачевский представил рукопись «Сжатое изложение начал геометрии со строгим доказательством теоремы о параллельных линиях». Академик Алексеев уверен: «Хронологические совпадения редко бывают случайными. Причинная между ними связь может быть установлена даже тогда, когда они кажутся особенно неожиданными».

Журнал «Казанский вестник» напечатал работу Лобачевского «О началах геометрии» только в 1829 году. Но, доложенное математиком уже в феврале 1826 года, имело свойство разорвавшейся бомбы. Оно подвергло сомнению справедливость эвклидовой геометрии, которой человечество пользовалось более двух тысяч лет! Новости в геометрии вносили коренные изменения в представление о пространстве. Ведь именно теория Лобачевского в будущем будет использована Эйнштейном в его теории относительности.

Реакция общества была резкой и продолжительной. Но далеко не все были в состоянии подняться до осмысления «воображаемой геометрии». Так, ведущие русские математики Буяновский и Остроградский не приняли теорию Лобачевского. Даже А.В. Остроградский, академик, признанный великими Лапласом и Ампером, но, по данным «Энциклопедического словаря» Брокгауза и Эфрона (1890 г.) «распространял оскорбительные отзывы о состоянии умственных способностей Лобачевского»... Журналы не утихали. Так, журнал «Сын Отечества» в 1834 году (№ 35) печатает памфлет «О началах геометрии, соч. г. Лобачевского». Вот выдержки: «Многие из первоклассных наших математиков думали и ничего не поняли. Для чего же писать, да еще печатать такие нелепые фантазии?» А Пушкин в 3-х отрывках демонстрирует не только знакомство, но и одобрение столь значительных научных открытий.

Почему же Пушкин вспоминал Паскаля? Фраза: « Все, что превышает геометрию, превышает нас» взята автором отрывка из трактата Паскаля « О геометрическом уме и искусстве убеждать». Так же как и другая работа – «О духе ( смысле) геометрии», она посвящена методологии (философии) точных наук. Паскаль признавался по поводу своего отношения к геометрии: «Я избрал эту науку только потому, что она одна знает истинные правила рассуждения. «В произведении «Мысли» Паскаль выступает как апологет христианства.

В работах, посвященных геометрии, Паскаль устанавливает правила дифиниций (определений), аксиом и доказательств. При этом предостерегает: «Не принимать без исследования ни одной аксиомы, даже очевидной и простой».

В пушкинскую пору труды Паскаля были широко известны мыслящим людям. Знаком с ними Пушкин, опирается на них Лобачевский. Так в основе теории Лобачевского лежат 11 аксиом. Математик показывает зависимость одной из них, которая считалась «истиной», от других (следование Паскалю). Его теория утверждала возможность логического мышления над предметами вне пространства и времени. Она имела глубочайшее философское значение. Недаром великий Гаусс назвал Лобачевского «Коперником геометрии».

Пушкин и Лобачевский – современники в самом смысле этого слова. Были ли знакомы лично? В 1833 году, при поездке по пугачевским местам, Пушкин несколько дней провел в Казани. Известно, что он бывал в доме Фукса, коллеги Лобачевского по университету. В салоне жены Фукса собиралось обширное общество. Как хочется увидеть рядом Пушкина и Лобачевского! Ведь нет сомнения, что философский уровень поэта позволял говорить с математиком на одном языке. И еще одна деталь, увеличивающая вероятность их личной встречи: Лобачевский женат на сестре И.Е. Великопольского, псковского знакомого и адресата поэтических строк Пушкина. Но документальных подтверждений их встречи нет. Значит, кто-то должен досконально изучить казанскую почту тех дней и дневники знакомых профессора Фукса. (Мне это уже не под силу. А жаль!)


Автор этих строк не стремится представить Пушкина в качестве непризнанного математика. Хотя некоторые основания к этому есть. Редактор журнала «Современник» находит необходимым напечатать статью по теории вероятностей. Эта область математики только выходила из академических кругов, и Пушкин печатает впервые работу русского автора. Это бесспорно свидетельствует об уровне философского понимания математики редактором журнала. Наша задача значительно скромнее: просто проиллюстрировать то, что уже отмечено выдающимися исследователями творчества Пушкина. Философ И.А. Ильин отмечал в нем «способность вместить в себе все пространство земли и неба, все диапазоны звуков, все горизонты предметов, все проблемы духа – объять весь мир от края до края».


IV


Из всей глубины и многообразия интересов Пушкина, следует заметить, что с годами он все более и более обращается к истории. Не только Борис Годунов, Пугачев, история Петра, но и освоение земли Российской. Покорение Камчатки, состоявшееся в первой половине XVIII в. обращает внимание историка в январе 1837 года.

Из дошедших до нас рукописей Пушкина последняя датируется автором 20 января 1837 года. В посмертных изданиях редакторское название этой работы определено так: «Заметки при чтении «Описания земли Камчатки С.А. Крашенинникова». В академическом издании полного собрания сочинений 1949 г. редактор Л.Б. Модзалевский сообщает в комментариях, что работа прервана и называет её «последним неоконченным трудом». Ему вторят и более поздние исследователи. Так, доктор филологических наук А. Киселев свою статью так и озаглавил: «Последняя незавершенная работа Пушкина» («Наука и жизнь» № 6,7 за 1994 год). Доктор филологических наук С.А. Фомичев в статье «Последний незавершенный замысел Пушкина” пишет: «…в окончательном тексте, будь он доведен до конца…».

Попробуем усомниться в категоричном мнении этих глубоких и основательных исследователей творчества Пушкина. Я решилась на такую дерзость со своей стороны, т.к. сверила тщательно и поэтапно всё произведение Крашенинникова с двумя частями «Заметок» Пушкина. Одна часть «Заметок» названа автором «О Камчатке», другая – «Камчатские дела (от 1699 до 1740)». Пушкинская рукопись представляет собой, за редким исключением, конспектирование труда Крашенинникова. Делает это он, последовательно двигаясь за «Описанием», но только «сжимает текст» (выражение Н.Я. Эйдельмана), допускает довольно большие пропуски. Ведь важно не только то, что выписал, но и то, что пропустил, так называемое «значимое отсутствие». Иногда это несет существенную информацию. Так, из одной части «Описания» – «О камчатских народах» Пушкин делает выписки только из 3-х глав, а их 22. Его далеко не все интересовало, хотя многие исследователи старательно придают «Заметкам» этно-географическую окраску. Даже в той части «Описания», из которой он наиболее тщательно делал выписки (IV часть «О покорении Камчатки»), пренебрег тремя главами: «О камчатских островах», «О ясачном остроге» и «О купечестве». Видимо, не стоит искать в пушкинской работе и экономический крен. Степень же «сжатия текста» скорее демонстрирует уровень заинтересованности автора «Заметок». Работа «О Камчатке» по объему в 2,5 раза меньше «Камчатских дел», а исходный материал у Крашенинникова почти в десять раз обширнее, да и характер записей разный. От обычного конспектирования в «О Камчатке» Пушкин в «Камчатских делах» переходит к как бы строгому дозированию материала, располагая его по отдельным параграфам «в духе Тацита» (выражение Н.Я. Эйдельмана).

Напомним названия частей у Крашенинникова:


I О Камчатке и странах, которые с ней в соседстве находятся

II О выгодах и недостатках земли камчатской

III О камчатских народах

IV О покорении Камчатки, о бывших в разные годы бунтах, изменах, о нынешнем состоянии тамошних российских острогов


Предельно ясно, что именно IV часть так занимает Пушкина - историка.

Отметим, что окончательная глава IV части «Описания», а значит и всего труда, названа «О разных дорогах, которыми от Якутска в Камчатку ездят». Этот материал, тщательно конспектируя, Пушкин переносит в свою работу «О Камчатке». Как будто все, что в ней зарегистрировано – отвечает на вопросы «Куда?» и «Как добраться?» А вот «Камчатские дела», как бы на вопрос «Зачем?», ведь там ответы на вопросы «о бунтах», «изменах», «о покорении». Пушкина давно волнует «стихия мятежа».

Конспект IV главы, «О дорогах», лишённой для Крашенинникова логического значения и перенесенный Пушкиным в работу «О Камчатке», как бы лишает «Камчатские дела» естественного окончания, создает впечатление незавершенности. Возникает как бы «открытый финал», создается впечатление недоговоренности, внезапного окончания. Прием «открытого финала» уже опробован в «Борисе Годунове». Но в своём творчестве Пушкин нечасто повторяет уже использованное ранее. А в данном случае указанные исследователи хорошо помнят, что за последней датой «20 января» последует 27 января. Дуэль! Вот и «внезапное окончание». У нас теперь нет сомнений, что весь труд Крашенинникова Пушкин прочел, только выписывал и переставлял в своих «Заметках», исходя из своего замысла.

С.А. Фомичев в статье «Камчатка – страна печальная» («Перспектива», М., 2007 г.) пишет: «Недаром «Камчатские дела» заканчиваются на «бунташной» ноте». Н.Я. Эйдельман в монографии «Пушкин. История и современность в художественном сознании поэта” находит в заметках Пушкина определенную завершенность. П.В. Анненков в «Материалах для биографии Александра Сергеевича Пушкина» (СПб, 1855 г.) находит, что «Камчатские дела» «…требуют поверок, объяснений и дополнений». Не выпустим из вида, что у Анненкова не было на руках «О Камчатке», опубликованной С.М. Бонди только в 1933 году.

Нельзя предположить, что дошедший до нас в виде «Заметок» – окончательный вариант произведения Пушкина. Должно говорить о завершении определенного этапа работы над этой темой. Вот мнение по этому поводу хранителя пушкинских рукописей в ИРЛИ Т.И. Краснобородько: «Листы рукописей «Камчатских дел» состоят из 22 листов, вложенных в двойной лист-обложку с надписью рукой Пушкина «Камчатские дела» (от 1694 до 1740 года) и даты «20 января» 1837 года». И далее: «Не исключено, что дата на обложке может означать некое окончание (подчеркнуто Т.И. Краснобородько) предварительного (январского) этапа пушкинской работы над материалами о Камчатке/…/Во всяком случае, больших перерывов в работе над этими записями, судя по характеру в обеих рукописях, не было”. Т.И. Краснобородько не может однозначно ответить на вопрос: дата – это окончание работы или начало? Началом быть не может, ведь от 20 января до 27 – всего так мало дней…


Какой-то этап завершен. Но что последует дальше? Новые исследования? Как говорил Пушкин о своих подготовительных работах по Пугачеву – «для успокоения исторической моей совести” (письмо Бенкендорфу от 26 января 1835 г.). Ему известно «зачем?». Знает и «куда?» и «как?». Неужели собирается сам? Ведь дальше пугачевских мест в 3-4 раза! Наверное, отправит своего героя. Послал же он героя и в Испанию и в Шотландию. А уж каков будет герой, чем наделен и что ему предстоит, не всегда известно и самому автору заранее. Современники поэта хранили шутливую фразу Пушкина о любимой героине: «Представляете, какую штуку удрала со мной моя Татьяна... Замуж вышла!...». Но, на всякий случай, фиксирует в своих «Заметках» имена нескольких десятков приказчиков, «сидевших на приказе» в период, длившийся 46 лет. Еще неизвестно, с кем из них может встретиться его герой. Самые выдающиеся, Атласов и Анцыфоров, так описаны, будто готовые герои. Кого еще возьмет в герои, в какой форме будет произведение? Можем быть спокойными – у Пушкина проблем бы не было!

А пушкинисты наперебой твердят, что он собирался писать статью для «Современника» «в духе Джона Теннера» или дополнить «Историю Петра»... 

Возражения против этого обоснованы в моей статье «Последняя дата в рукописях Пушкина» (журнал Север № 5,6 , 2019 г.). Исследователь А. Киселев в уже указанной статье рискнул даже «воссоздать» пушкинский текст из «Заметок» и «Описания» Крашенинникова. Уважаемый журнал напечатал эту работу. Он же, А. Киселев, и, к сожалению, не только он, продолжает искать ответы на такие вопросы как: «почему Пушкин заинтересовался именно этой книгой, когда она издана в 1775 году? Какая идея руководила им?». Нам кажется, что это стремление проникнуть в святая святых автора. О чем думал Пушкин и как хотел воплотить свои думы – не нам судить, тем более «воссоздавать» его текст. Не родился еще тот человек, которому это было бы по плечу! Лучше тщательнее исследовать все то, что уже дошло до нас, и неутомимо искать то, что, возможно, затерялось во времени, искать крупицы понимания его великого творчества.

















Cвидетельство о публикации 581386 © Чистякова Т. А. 03.02.20 00:12
























Источник эпиграфа: https://citaty.su/aforizmy-i-citaty-o-mneniyax

Последнее обновление ( 17:02:2020 г. )
 

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и размещение материалов распространение которых противоречит законодательству РФ запрещено. В этом случае пользователь будет заблокирован.

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:
Жирный Курсив Подчеркнутый Зачеркнутый Изображение Список Цитата


Автотранслитерация: выключена


Защитный код
Обновить

На «летнее» время + или -. »
Цунами в стаканеИрина Медведева, Татьяна Шишова
Цунами в стакане
Истинная цель шумихи вокруг насилия – принять закон, запрещающий родителям наказывать детей. Запрет физических наказаний – это только начало. Следом речь зайдет (и уже заходит!) о «психическом насилии», чтобы соответственно причислить к нему все другие виды наказаний. Уже нельзя будет ребенка поругать, пристыдить, чего-то лишить, куда-то не пустить или заставить что-то сделать. Нельзя будет даже на какое-то время перестать с ним разговаривать!
 
Взаимосвязанные элементы
Кто на сайте?
Сейчас на сайте находятся:
1 гость
 
 
 
 
Наш шанс на жизнь…
Так получилось, что вовремя я не сделала скрининг узи, и меня направили в 18 недель на Флотскую. Сидя в коридоре, я гадала девочка или мальчик, муж хотел сына, а я наоборот. По глазам женщины, делающей мне узи я сразу поняла, что что- то не так.
0.2043