Главная arrow Пушкинский край- статьи arrow Тётя Нюша о времени и о себе Посвещается светлой памяти Александры Федоровны Артемьевой
 

Авторизация

Поддержите сайт: яндекс -кошелек 41001467229829
Быстрый хостинг на NVME!

Тётя Нюша о времени и о себе Посвещается светлой памяти Александры Федоровны Артемьевой

Печать E-mail
(0 голосов)
Автор Administrator   
26:12:2012 г.
    В Пушкиногорском Доме ветеранов уже не первый год живёт Петрова Анна Васильевна, или Нюша Черненькая, так называют её то ли по фамилии мужа, то ли потому, что она и сама, как есть черненькая, смуглая, да черноглазая. Тётя Нюша внешностью удалась в свою бабку, которую называли Чарнухой. Эта бабка Чарнуха прожила 105 лет. Возможно, прожила бы и дольше, если бы не надорвалась: пошла в лес за берёзовыми ветками для веников, много наломала-нести тяжело, а оставить-жалко. Еле бабка беремя до деревни дотащила, в сарае с плеч скинула, сама рядом повалилась и Богу душу отдала. Анна Васильевна из Дома ветеранов часто ходит на Мехово, проведать свой собственный дом, дом, в котором прошла вся её послевоенная жизнь. Здесь она когда-то жила с мужем, матерью, сыновьями, невесткой, растила внука-всех схоронила. Видимо тяжёлые переживания сказались на здоровье тёти Нюши и её парализовало, но, слава Богу, отошло. Выйдя из больницы, она сама себя обслуживала. Всё бы ничего, да через какое-то время другое горе-злосчастье приключилось: под тяжестью снега рухнула крыша, проломив потолок и завалив тётю Нюшу. Долго Анна Васильевна из-под завалов выбиралась, хорошо соседка проведать пришла, вызволила.
В больнице Анну Васильевну выходили, а затем работник социальной защиты Рипинская Светлана Марьяновна помогла ей устроиться в Пушкиногорский Дом ветеранов, всё-таки и к дому поближе, и к соседям, и к знакомым. Тётя Нюша и раньше согласилась бы туда пойти, да содержание в нём стоит недёшево, а пенсия у Анны Васильевны была совсем маленькая потому, что рабочего стажа не хватало. На самом деле тётя Нюша проработала всю жизнь, но её документы довоенных и военных лет, подтверждающие стаж работы в эти годы, где-то затерялись , а тут как раз случай помог: в это время новый закон о пенсиях вышел и Анне Васильевне увеличили довольствие, это дало возможность определить её в Дом ветеранов, находящийся неподалёку от её собственного дома. Всё таки свой дом роднее, да и дело какое-никакое в нём всегда найдётся: то паутину сметёшь, то полы подметёшь.Тётя Нюша без дела сидеть не может, она на своём веку потрудилась немало: ещё совсем девчонкой, закончив семь классов, работала нянечкой в детском садике, в том самом садике, который теперь называют «Теремком», затем устроилась официанткой в буфет только что выстроенного нового железнодорожного вокзала, а потом грянула война и Нюше с колонной пушкиногорских беженцев пришлось покинуть посёлок.
Больше месяца они шли пешком в сторону Калинина, по этой же дороге гнали скот, особенно жалко было колхозных коров: шли коровушки надоенные, непоеные, голодные, след в след, оставляя глубокие выбоины от копыт на дороге. Лето 41 года было жаркое, засушливое, пыль клубилась над колонной, её преследовали, обстреливали и бомбили немецкие самолёты.
Наконец дошли до места назначения и беженцев распределили кого куда. Несколько семей из Пушкинских Гор направили в деревню Авделиха Горицкого района Калининской области, в этой же деревне оказалась и Нюша. Вновь прибывшие сразу впряглись в работу в колхозе. Работали не за страх, а за совесть, особенно тяжело было молодёжи, она в основном трудилась на лесозаготовках.. Летом древесину сплавляли по Волге, а зимой её возили на подводах по льду реки за 30 километров от разработок на какой-то завод, а что на этом заводе производили- того никто из местных жителей не знал. Горицкий район был прифронтовым, поэтому по обеим берегам реки Волги по пути следования подвод стояли зенитки. Подводы пропускали по одной, видимо, чтобы не вызвать у немцев подозрения, а погонщикам строго-настрого наказывали: если лёд начнёт потрескивать-бросать вожжи и бежать, как можно дальше. Каждый раз, отправляясь на завод, Нюша не знала, вернётся она домой живая или нет. Ничего, Бог миловал-всё обошлось. Нелегко было в войну, но, не смотря ни на что, весело, потому, что молодой тогда была, как только вместе с подружками не озорничала, да не куролесила.
Много интересного может поведать тётя Нюша, она прожила долгую жизнь, много повидала на своём веку, а память у неё хорошая, рассудок ясный, и рассказчица она хоть куда, но для нас, жителей Пушкиногорья, пожалуй, самыми интересными должны быть седения о своём районе и райцентре, о том, что здесь было до войны, как и чем жило население этих мест и каковы были в ту пору нравы здешних обитателей. На эту тему Анна Васильевна может говорить сколько угодно- только слушай.
Сама тётя Нюша родом из наших мест, из Волковы, была когда-то такая деревенька на Печанщине, стояла она на берегу Стреченского озера. Люди в этой деревне жили небогато, но когда крестьян стали загонять в колхозы, жители Волковы, все, как один, отказались вести коллективное хозяйство, за что были наказаны: их лишили наделов и урезали землю до самых изб. А что крестьянину без земли делать? Вот и подалась семья Петровых в 32-м году в Пушкинские Горы. В райцентре сняли в мазанке, стоящей напротив полной средней школы, крошечную комнатёнку и стали в ней жить. Дом, в котором они поселились,до сих пор цел, только обложили его силикатным кирпичом и теперь он стоит ладненький, как игрушка.
В то время, когда Нюша вместе с родителями переселилась в поселок, а в нем было всего семь улиц, об этом говорится и в работе И.Леонтьева и В.Костенко «Пушкинские Горы», изданной в 1937 году. «Райцентр имеет 7 улиц: из которых 3 полностью замощены-Пушкинская (2,8 км.), Колхозная (1км) и Советская (0,4 км.). Одна замощена частично-Почтовая (1,2 км.), 3 не замощены: Пожарская (0,6 км.), Лесная (0,7 км.) и Садовая (0,5 км). Улицы освещены электрическими фонарями». Посёлок был совсем маленьким, зато деревень в районе было много: в той же книге «Пушкинские Горы» об этом сказано так: «На территории Пушкинского района расположено 814 населённых пунктов. Общая численность населения по району составляет 36 человек на 1 квадратный метр». В книге другого автора А. В. Филимонова «Страницы истории Пушкинского края» о Пушкинском районе этого периода говориться: «Населения в районе 46394 человека», при чём в самом райцентре в это время проживало 838 человек. По воспоминаниям тёти Нюши, не все стаые улицы нашего посёлка сохранили прежние названия и границы, а одна из них, улица Советская, пролегавшая там, где теперь находится сквер, разбитый возле Дома культуры, исчезла совсем. Теперь Советской называют бывшую Пожарскую, эта улица ответвлялась от Пушкинской и доходила в те времена до Почтовой. Все улицы довоенного посёлка были невелики, самой большой была Пушкинская, заканчивалась она за полной средней школой. Позже, в 1936 году на этой улице была открыта ещё одна школа, тоже средняя, но неполная, на 480 человек, она носила название «Горьковская» и находилась в низине, на том месте, где в шестидесятые годы перед только что построенным кинотеатром, был разбит сквер. По словам тёти Нюши, фасад этой школы выходил на Пушкинскую улицу, а вход в неё был с торца. Начальная школа так же была расположена на Пушкинской, прямо на территории Святогорского монастыря в двухэтажном корпусе, стоявшим напротив притвора Никольской церкви. Пушкинская улица была не только самой большой в посёлке, но и самой нарядной: на ней находилось больше всего двухэтажных домов, а после революции появились даже кирпичные постройки, сначала выстроили среднюю школу, затем в 35-м году выросло трёхэтажное здание Дома советов, завершающееся красной черепичной крышей, и, наконец, в 36-м году на берегу озера возвели двухэтажную аптеку.
Незадолго до войны в посёлке появилось ещё несколько улиц, все они были небольшими и состояли из 3-4 домов. Это улицы Первомайская, Горная, Новоржевская, Кооперативная. Кооперативной улицу назвали потому, что она брала начало от конторы Потребкооперации. Контора размещалась в бревенчатом доме, стоявшим на том месте, где в настоящее время находится хозмаг. Довоенное строение было двухэтажным: на первом этаже находился небольшой магазинчик, а на втором-контора той самой организации, в честь которой была названа улица (теперь её называют улицей Ермолаева). Незадолго до войны так же появилась Заозерная улица. Она начиналась от общественной бани, имеющей пропускную способность 22 человека в час. Баня стояла на берегу озера на том месте,где в настоящее время находится пустующее здание бывшей электростанции. По субботам к этой бане со всех концов посёлка стекался жаждущий помыться и попариться народ с большими сумками и торчащими из них вениками. Немного поодаль от бани к самому гребню холма в одну линию лепились небольшие усадьбы, а заканчивалась эта улица каменной мельницей, находящейся под горой возле пруда. Мельница была построена ещё до революции местным богатым крестьянином Святогоровым. От мельницы дорога вела к бывшему дому Святогоровых, стоящему на краю Колхозной улицы. Улица была названа Колхозной, видимо из-за того, что на её территории было расположено подсобное хозяйство, ОРС имени Волкова. (Аббревиатура ОРС означает - отдел рабочего снабжения). Какому предприятию принадлежал этот ОРС неизвестно, но на Колхозной улице в бывшем доме кулаков Харинских (теперь ул. Молодых Патриотов, 14) находилась заготконтора. Местное население не видело разницы между колхозом и ОРС-ом, поэтому назвали улицу Колхозной.
Перед войной в нашем посёлке так же появилась Гончарная улица, ныне это улица Дорофеева. Анна Васильевна уверяет, что в самом начале Гончарной возле монастырского пруда перед войной был устроен базар, Тётя Нюша это хорошо помнит потому, что на территории этого рынка однажды произошло страшное событие. В тот день Нюша пришла на базар, а туда не пускают, рыночная площадь оцеплена милиционерами, а в толпе говорят про какое-то убийство. Оказалось, убили сторожа. Этот сторож жил с женой и сыном в маленьком домишке, стоявшем на территории рынка. В тот роковой день его супруга пошла погостить в деревню к родственникам, а возвратившись домой, женщина увидела лежащих на полу окровавленных ребёнка и мужа. Сторож был мёртв, а ребёнок выжил. Когда мальчик пришёл в сознание, то указал на убийцу: им оказался директор рынка, решивший избавиться от сторожа, как от свидетеля махинаций. Это событие потрясло всех жителей посёлка и надолго врезалось в память Анны Васильевны.
Гончарная улица, берущая своё начало от рынка, так же, как и большинство других улиц довоенного посёлка, была маленькой: за рынком вдоль дороги, ведущей в сторону монастырского двора, по ту сторону, где до сих пор просматриваются остатки третьей монастырской ограды, находились два подворья, а за ними, ближе к склону холма, друг напротив друга, стояли принадлежавшие Артели инвалидов гончарная мастерская и общежитие для её работников. В этом общежитии и жил Виктор Дорофеев, возглавивший в годы войны подполье в Пушкинских Горах. Нюша хорошо была знакома и с самим Виктором, и с его мамой тётей Машей. Это в память о Викторе в конце семидесятых годов Гончарную улицу переименовали в улицу Дорофеева. А тогда, в тридцатые годы будущий герой-подпольщик был простым мальчишкой, жившим возле новенькой гончарной мастерской, в которой весело вращались гончарные круги с вырастающей на них глиняной посудой, подвергающейся затем обжигу.
Перед войной в Пушкинских Горах кроме гончарной мастерской были и другие мастерские, которые принадлежали Артели инвалидов, а так же Трудовику. В этих мастерских чесали шерсть, ремонтировали обувь, шили одежду, гнули вёдра, совки, делали гвозди и так далее. В монастыре в то время находилась хлебопекарня, а возле монастыря, на горке, там, где теперь зеленеет фруктовый сад, работал колбасный цех. Помимо всего прчего в посёлке имелись мельница и образцовая кузница. Так же небольшие мельницы, кузницы и электростанции были разбросаны по всему Пушкинскому району.
Вокруг самого посёлка были размещены заводы союзного значения: Пушкинский льнозавод, Шахманский льнозавод, Селихновский механизированный маслозавод, постоенный в 1932 году и, появившийся ещё до революции в 1901 году, кирпичный завод «Подкрестье», выпускавший не только кирпич и черепицу, но так же занимавшийся торфоразработками. На всех этих предприятиях работали местные жители, население района и поселка обслуживали многочисленные лавки и магазинчики. Только в райцентре их было три специализированных магазина и шесть лавчёнок, торговавших всякой всячиной. Деффицитные товары в то время было купить непросто, для этого нужно было сдать в утиль изношенные вещи, или отстоять несколько часов в длинной очереди, в надежде приобрести желаемое. Анна Васильевна до сих пор не может без смеха рассказывать о том, как в магазине, стоявшем на месте теперешнего кинотеатра, они с мамой покупали пальто. Однажды дошли до Нюши слухи, что в этом магазине завоз и среди вновь поступивших товаров есть три пальто. Нюше как раз требовалось новое пальто, вот и заняли они со своей матерью очередь ещё с вечера, а к открытию магазина возле него уже собралась огромная толпа покупателей. Открывали магазин в присутствии милиционера, который запустил внутрь него всего пять человек, после чего сам стал в дверном проёме, расставил ноги и упёрся руками в дверной косяк. Среди счастливчиков, оказавшихся в торговом зале, находилась и Нюша со своей мамой. Выбирая товар, они с интересом наблюдали за бесновавшейся снаружи толпой потенциальных покупателей и тут вдруг произошло непредвиденное: некая настырная и пронырливая баба Маня попыталась прошмыгнуть промеж ног работника милиции, но застряла под ним, стиснутая крепкими коленями блюстителя порядка, однако долго в таком положении он не смог удерживать старушку, потерял равновесие, подался вперёд и рухнул, придавив пытающуюся высвободиться из его цепких объятий бабу Маню. Радостная толпа покупателей тотчас ринулась в отверзвшийся дверной проём.
В результате всего этого, нарушительница общественного порядка баба Маня была задержана прямо на месте совершения хулиганского поступка. Когда старушку вели в отделение, она во всё горло кричала: «Я тут ни при чём! Сами мильтоны виноваты, нечего было одного ставить, поставили бы штук семь мильтонов, ничего бы и не было, а то я теперь крайняя!»
Всё это тётя Нюша рассказывала с озорной искринкой в глазах, сама при этом смеялась и казалась совсем молоденькой девчонкой, и всё-то ей было нипочём, ни годы, ни невзгоды, ни ненастная погода за окном.


Благодарю за предоставленную информацию:
Петрову Анну Васильевну и её подругу
Григорьеву Марию Фёдоровну,
делившую с ней на протяжении восьмидесяти лет радость и горе,
а в годы эвакуации кров и пищу,
а также Аникова Евгения Фёдоровича
и Амосову Татьяну Владимировну.

Елена Хмелёва.

Пушкинский Заповедник.

 

Слева - Нюша с подругой из Пушкинских Гор в годы эвакуации.  Калининская обл., Горицкий р-н, д. Авделиха, 1941 год. Фото из архива М.Ф. Григорьевой.

Слева - Нюша с подругой из Пушкинских Гор в годы эвакуации.
Калининская обл., Горицкий р-н, д. Авделиха, 1941 год. Фото из архива М.Ф. Григорьевой.

Пушкинские Горы.Вид с Больничной горки. Фото 1936 года из семейного архива Р.И.Бельковой.

Пушкинские Горы.Вид с Больничной горки. Фото 1936 года из семейного архива Р.И.Бельковой.

Последнее обновление ( 26:12:2012 г. )
 

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и размещение материалов распространение которых противоречит законодательству РФ запрещено. В этом случае пользователь будет заблокирован.

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:
Жирный Курсив Подчеркнутый Зачеркнутый Изображение Список Цитата


Автотранслитерация: выключена


Защитный код
Обновить

« Эстафета памяти.   Из истории родного края »
Цунами в стаканеИрина Медведева, Татьяна Шишова
Цунами в стакане
Истинная цель шумихи вокруг насилия – принять закон, запрещающий родителям наказывать детей. Запрет физических наказаний – это только начало. Следом речь зайдет (и уже заходит!) о «психическом насилии», чтобы соответственно причислить к нему все другие виды наказаний. Уже нельзя будет ребенка поругать, пристыдить, чего-то лишить, куда-то не пустить или заставить что-то сделать. Нельзя будет даже на какое-то время перестать с ним разговаривать!
 
 
 
 
 
Наш шанс на жизнь…
Так получилось, что вовремя я не сделала скрининг узи, и меня направили в 18 недель на Флотскую. Сидя в коридоре, я гадала девочка или мальчик, муж хотел сына, а я наоборот. По глазам женщины, делающей мне узи я сразу поняла, что что- то не так.
0.2064